Повесть о жизни Фредерика Дугласа, американского раба

Перелом наступает тихо — через запретный урок. Когда хозяин запрещает жене учить мальчика грамоте — ученье, предупреждает он, испортит лучшего раба на свете, — мальчик слышит это и понимает. С той поры чтение становится чем-то, что приходится красть по крохам: хлеб, выменянный у бедных белых мальчишек на уроки, буквы, начерченные мелом на заборах, метки на брёвнах в верфи, переписанные от руки.

Дуглас пишет просто, и в этой простоте — своя сила. Он называет по имени надсмотрщика Гора, который застрелил человека в ручье и ни перед кем не держал ответа. Он рассказывает о бабушке, оставленной умирать в одиночестве в лесной хижине, наощупь искавшей в темноте воду. И он записывает песни рабов, о которых говорит с настойчивостью: в них была скорбь, а никак не довольство. Рабы поют больше всего тогда, когда несчастнее всего. Ни одна строка не тянется к большему, чем заслуживает сам факт.

Перед нами жизнь, рассказанная тем, кто её прожил, в пору, когда само такое свидетельство было актом неповиновения. Дверь у залитых кровью врат стоит открытой — и мы узнаём, как мальчик, которому отказали даже в собственном дне рождения, взял в руки перо и всё это рассказал.