Моби Дик

Корабль этот — «Пекод», фальшборты его убраны зубами кашалота, румпель вырезан из китовой челюсти — судно, похожее на трофей той самой охоты, которую оно намерено продолжить. Капитан поначалу не покидает каюты. Когда Ахав наконец является — с бронзовым лицом, костяной ногой, багровым шрамом, что рассекает его, точно молния расщеплённое дерево, — он созывает команду на корму, прибивает к мачте золотой дублон и подчиняет всё плавание одной цели: белому киту, отнявшему у него ногу. Мелвилл выписывает его как человека, неспособного наслаждаться красотой, который видит во всех зримых предметах лишь картонные маски и намерен пробиться сквозь них.

Вокруг этой неколебимой цели собираются невозмутимый, попыхивающий трубкой Стабб, благочестивый Старбек, который осмеливается спорить и всё же не может вырваться, и юнга Пип, однажды брошенный в открытом море и вернувшийся из него провидцем и безумцем. Повествование то и дело замирает: чтобы взвесить ужас белизны у всех цивилизаций, какие только может назвать Измаил, чтобы превратить навигацию и теорию вероятностей в размышления о самости и одержимости. Сквозь этот страх продёрнут невозмутимый юмор, а под философией ровно тлеет готическое предчувствие беды.

Это морская погоня, что раз за разом распахивается в вопросы, куда более огромные, чем любая охота. Преследование это всеобъемлюще — и намерено увлечь за собой всё.