Портрет Дориана Грея

И вот Дориан загадывает желание: пусть стареет портрет, а его лицо остаётся безупречным. За это он готов отдать душу. Дальше разворачивается история человека, который проводит жизнь в погоне за наслаждениями, пока запертая где-то картина ведёт счёт всему, что он совершил.

Уайльд пишет эпиграммами, что искрятся и оборачиваются против самих себя, и прозой, что медлит над драгоценностями, ароматами, музыкой и странной властью одной жёлтой книги. Здесь есть актриса Сибилла Вэйн, называющая Дориана своим Прекрасным Принцем; есть лорд Генри, чьё остроумие — медленный яд; есть Бэзил, погубленный другом, которого боготворит. Под блистательными разговорами течёт вопрос потише — о том, что лицо скрывает и чего скрыть не может, — вопрос, который Бэзил задаёт напрямую: Грех — это то, что само пишется у человека на лице. Его нельзя утаить.

Верно ли это в отношении Дориана — вот дверь, которую книга оставляет приоткрытой: портрет за золочёной ширмой, и нет способа узнать, что он показывает теперь.