Жизнь Олауды Эквиано

Книга пересекает три континента и нигде не задерживается надолго. Ребёнка против его воли переименовывают в Густавуса Вассу, отправляют служить на флот, учат читать, проводят через сражения, арктические льды и порты Вест-Индии. Есть капитан Паскаль, который покупает его, а позже без предупреждения продаёт, и купец-квакер Роберт Кинг, обращающийся с ним человечно; позже появляется Джон Аннис, свободный человек, которого автор вместе с Гранвиллом Шарпом пытается спасти. Сквозь всё это проходит перечень обыденной жестокости — железный намордник, запирающий рот женщины, подробная опись тисков для пальцев и цепей, — изложенный сухо, как свидетельство.

Эквиано пишет как очевидец, как проситель, взывающий к совести, и как душа, ищущая собственного покоя. О вы, христиане лишь по имени! — вопрошает он, разве не вправе африканец спросить вас: этому ли научил вас ваш Бог? Здесь есть и негодование, и благочестие, и мальчишеская нежность, которая так и не покидает взрослого человека. Он мало-помалу подсчитывает свою скромную торговлю, прикладывает ухо к книгам в надежде, что они ответят, и в конце концов тянется к чему-то большему, чем его собственная свобода.

Эта свобода, когда она приходит, стоит того, чтобы о ней прочитать: деньги в руке, колотящееся сердце, ноги, окрылённые радостью. А что лежит за нею и как он распорядится голосом, которому вовсе не суждено было уцелеть, — это та дверь, что книга оставляет открытой.