The Adventures of Sherlock Holmes

Здесь удовольствие кроется в мелочах, точных и выверенных. Одна-единственная шляпа или рукав превращаются в полный портрет своего владельца. Холмс скрывается за своей чёрной глиняной трубкой, взявшись за задачу, которая, по его оценке, потребует трёх трубок и пятидесяти минут молчания, и рассуждает о крокусах, пока в соседней комнате сгущается угроза. Вся моя жизнь — одно долгое усилие вырваться из обыденности, — говорит он, и дела не подводят: зёрнышки апельсина, рассыпанные по тарелке за завтраком; синий камень меньше боба, ставший причиной убийств; серое поместье с флигелями, растопыренными, как клешни краба.

Ум у Холмса холодный, но сердце не каменное. Не раз он взвешивает милосердие против буквы закона, и в редкую минуту, когда самообладание ему изменяет, признаётся: Он пришёл ко мне за помощью, а я отправил его на смерть! Уотсон наблюдает — верный и нередко сбитый с толку; способный, как говорит ему Холмс, видеть всё и не извлекать из этого ни единого вывода.

А за всем этим — фигура, которую Холмсу так и не удаётся до конца разложить по полочкам: Ирэн Адлер, женщина, которую он всегда называет только этой женщиной. Двенадцать историй, и каждая приоткрывает дверь в Лондон более странный, чем кажется на первый взгляд, — ведь, как настаивает Холмс, настоящая жизнь всегда смелее любого вымысла.