Мэнсфилд-парк

Проходят годы, и большой дом наполняется разговорами о браках и выгодных партиях. В него является живая, светская чета Крофордов — Генри и Мэри, — чьё обаяние задаёт в Мэнсфилде новый тон. Здесь ставят домашний спектакль, пока серьёзный сэр Томас в отъезде, здесь завязываются помолвки по неверным причинам, а весь дом медленно сползает к скандалу — и за всем этим наблюдает Фанни, которая держится собственных суждений, хотя почти никто их у неё не спрашивает. Всякому следует жениться, как только он может сделать это с выгодой для себя, — заявляет Мэри Крофорд, и Остен позволяет этому жизнерадостному цинизму говорить самому за себя.

Остен пишет здесь с холодным, ироничным терпением, превращая прогулку по саду или разговор в гостиной в тихую карту того, кто чего хочет и какой ценой. Миссис Норрис громогласно являет свою щедрость, избавляя себя при этом от всякого настоящего беспокойства; леди Бертрам плывёт сквозь дни, не расставаясь со своим мопсом; сэр Томас медленно и мучительно учится понимать собственных детей.

В центре же стоит самый неприметный человек в комнате — бедная, никем не замечаемая, но стойкая, — и долгий, неспешный вопрос романа в том, может ли твёрдость принципов значить больше, чем остроумие или богатство. Дверь открыта. Фанни на лестнице — и кто-то вот-вот её заметит.