На маяк

Миссис Рэмзи — неподвижный центр всего. Красотой, заботой и обыкновением ритуала она скрепляет дом воедино, собирает разрозненный обеденный стол в единое теплое, освещенное свечами целое над блюдом beef en daube. Вокруг нее движется ее прямолинейный, блестящий муж, вечно страшащийся собственной посредственности, в тайне шагающий сквозь алфавит мысли к той букве Я, которую ему не одолеть. Ближе к краям — честолюбивый Тэнсли, который ее и презирает, и боготворит, и юные Пол с Минтой, которых подтолкнули к браку, толком не выбранному ни тем, ни другой. А затем книгу забирает себе само время: сквозь пустые комнаты льются времена года, и проходит десятилетие, прежде чем долго откладывавшееся путешествие возобновляется.

Вулф пишет внутреннюю погоду обыкновенных людей — то, как луч маяка может коснуться сознания и высвободить поток вспомнившегося счастья, то, как горе и комизм оказываются бок о бок, — вот женщина, смутившись, хвалит мужские ботинки, и эта похвала пробивает насквозь его театральный траур. Чуткая к тому, как один-единственный вечер можно заставить замереть, ее проза улавливает, как мгновение соскальзывает в прошлое, еще не успев случиться.

Что остается здесь навсегда — это порыв: к маяку, друг к другу, к некой форме, которая сможет удержать. Этот порыв остается открытым — вход для всякого, кто придет посмотреть, что находит свет.